Вот наши гости. Например, старшеклассник Илья )


Или вот, говорит литературовед Элеонора Шафранская, смотрит критик Марианна Ионина, отвернулась Анастасия Безносова-Близнюк, рядом неизвестная читательница.

Бабушка. Бабушки были круты.

Остальные фотографии в фотоблоге Ольги.

“Живую публичную дискуссию о современной литературе давно подменили лаконичные рецензии литобозревателей на жалованье. Толстожурнальная аналитика, увы, существует в глухом пространстве для своих. Проекты, подобные «Дискуссионному читательскому клубу» Евгении Вежлян, на заседаниях которого регулярно обсуждаются актуальные литературные темы, прекрасны и полезны, но тоже поют слишком тихо”.

Постараемся запеть погромче. )

Спасибо “Библио-глобусу”!

На этот раз читатели и критики соберутся, чтобы обсудить роман писателя Германа Садулаева «Шалинский рейд», который был опубликован в №1-2 журнала «Знамя» за 2010 год. В прошлом году Герман Садулаев стал финалистом премии «Национальный бестселлер», в этом – вошел в шорт-лист премии «Русский Букер», несправедливо не получив его.

Герман Садулаев известен как автор смелой, социально направленной прозы. Садулаев – чеченец, который пишет о чеченской войне, показывая ее «изнутри». Недавно его имя узнали даже те, то не интересуется современной русской литературой. Неосторожно высказавшись в газетном интервью о ситуации в Чечне, он навлек на себя гнев и угрозы чеченских властей.
Но если бы у нашей общественности была привычка читать новые романы наших писателей, то «Шалинский рейд» – без всяких медийных подпорок – произвел бы эффект разорвавшейся бомбы. Члены Дискуссионного читательского клуба решили обсудить книгу на заседании – в знак протеста против несправедливости по отношению к ее автору, и, тем не менее, беспристрастно.

“История про библический глобус
Зашел в книжный магазин – ба! – а там мочат Иличевского. Не его лично, впрочем, а его книгу.
Ну тут я выпятил живот и говорю:
- Я, я впишусь за братка дорогого! Ну, суки, кто первый?
Тут присутствующие залепетали, задергались и стушевались.
Однако, чтобы меня унизить, спросили, знаю ли я, что такое мозжечок. Я ответил, и, даже поймав какого-то зазевавшегося читателя, показал.
Все притихли, и только смотрели, как этот читатель забавно подёргивает ногами на полу.
Итак, все прониклись тщетой сущего, но на всякий случай я сломал пару стульев, прежде чем уйти в дождь.
Извините, если кого обидел”.

“В хорошей книге читатель видит именно свое и многое зависит от того, кто и какими глазами видит это художественное произведение.

Для меня это книга верности себе. Верности своему детству и памяти о нем, духу познания и взыскания нового, верности своим возлюбленным и друзьям.

И верности своей горькой судьбе. Принадлежать двум культурам и двум историческим судьбам, не изменяя ни одной из сторон.

Причем это умная верность: Хашем точно знает,что именно сгубило его отца и почему даже своей умме(*) это “что-то” ну совсем не друг.

Когда во имя хоть какой религии можно оказывать насилие и за нравственность бороться, преступая через чужую жизнь и ее волю, пусть и небогатую, то отдели сначала зерна и плевелы в своей душе, лелей их, обретай власть над собой и тогда да исторгнутся плевелы сами.

Почти сами.

Хашем уже и так властелин времени – делает, что ему должно и случается, что будет.
Не входя в противоречия с собой и миром.
Сохраняя в себе свою веру; бог ее дал, но он же и дал знания Илье, которые не менее благословенны и святы.

Илья и Хашем в одном едины – дойти до сути бытия по большому счету.

Геолог Илья ищет “универсального общего предка, самого жизнеспособного во всей вселенной”. Хашем одержим идеями Гюль-муллы Хлебникова и идеями грядущего пророка-мессии и воскрешения усопших.

Они оба идут тропой любви, мечты и памяти.

Илья слышит море и недра, ощущая их как живое существо и пропадает от любви и горя по своему сыну, да и другу, если честно; Хашем помнит несчастную семью свою и горькую во всех отношениях судьбу Ирана, своей родины – корень его страстей и борпбы с мракобесием под соусом благочестия.

Они на стороне живого, и живое на их стороне. Апшеронский заповедник с богатой и буйной природой, Баку и пригороды, поселок Артем, все насыщено светом, морем, буйством субтропической природы, беспокойным движением недр, вихрем событий исторических, от козацких набегов на степи и дельту Волги до борьбы Нидерландов за независимости, целой галереей исторических персонажей – все это составляет содержание жизни героев.
И неубиваемо по сути своей.

Можно, конечно, спалить людей в кинотеатре. Можно устроить фанатические радения, выводящие личность за пределы понимания сути того, о чем радеют. Убить можно по логике “умри ты сегодня, а я завтра”.

По логике пустыни, по логике исключительно что выживания, причем за счет более слабого в пищевой цепочке.

Потому в ней жизни, богатой и полнокровной, нет. Выживание. Возможно, на полном самообеспечении, но с забвением конечности своего существования и потребности в глубоких внутренних связях.

Выражаясь метафорически, буйство и богатство живого мира Каспия, Азербайджана и Персии, многообразия духовных и научных источников противостоят миру пустыни, бен Ладена, служения букве, а не духу.

И – одолевает все-таки живое.

Во-первых, хитроумие разведчиков, догадавшихся вешать камеры на охотничьих соколов воплотилось благодаря обращению к миру живых, ну не в песках же эти камеры делали. Во-вторых, конечно же, прикончить нечто отдельно взятое легко, но отчего же тогда для всемогущего воина становится закрыт весь мир, неправильный? В чем сокровенный смысл тогда в его переделке, на которую кишки его, воина пустыни, уже явно не хватает?
Такой пласт одолеть можно временно; а со временем, с которым у фунлдаменталов-фанатиков недружба (они переносят представления 5-8 вв. в современный мир), живое извергнет из себя обесмыссленную догму, навязанную ограниченностью, равндушно вернувшись в русло естесвенного развития.
Но уже без – кого?

Живое неодолимо. Как неодолимо многое, формально не имеющее цены: вера, детство, любовь, наука, море, животный мир, страсть юношеских увлечений.

Что сталось с Хашемом, мы и не знаем.
Даже выжил он или нет, тоже.
Впрочем, очевидно, что он совсем не одинок и что медицина его детства и современная иначе лечат повреждения кожи.
Не следует совсем его гибель из события.
Например, вот параплан из заветной каморы – брали. И летали на нем.
И стоит учитывать, что он сам по себе и предусмотрителен и коварен, как и бен Ладен.
Он же тоже – перс, мусульманин и тоже изыскан и прихотлив.

И так остается непонятным, кто же идет берегом залива, бичуя себя – в память о Хашеме? инициируя свое вступление – куда? вспоминая и претерпевая, закаляясь?

Я бы дала Иличевскому какую-то премию за дружбу народов.
Мы узнаем, что есть ислам-под-себя как самооправдание бесчувствия и немыслия. И подлинная неискаженная религия, служение которой требует нешщуточной жертвы со стороны истово верующего.

Мы ленивы и нелюбопытны и потому Закавказье для нас это ворох невнятных баек из учебника, недружелюбные, непохожие на нас настороженные люди с непонятной речью и суровой, странной верой. Иличевский дает картину яркого, полнокровного мира, с богатой историей, тесно переплетенной с судьбой России и не только.
И если уже не друг, но еще и не враг.
Которого – и шанс этот неисчерпан – еще можно сделать если не другом, то союзником.
Способным понять и строго верным своему слову.
Пока еще не поздно.

______________
(*)Умма – религиозная общность всего мусульманского мира”.

Источник.

От ugolzreniia

И от Sinistra1456

Итак.

Что – “Перс” А. Иличевского
Где – ТД “Библио-глобус”, ул. Мясницкая, д. 6/3, стр. 1. Минус первый этаж.
Когда – 4 ноября в 19.00. Не опаздывайте!

Нас поддерживают: ТД “Библио-глобус”, Литературное радио, социальная сеть читателей Livelib.ru